Померанц Г.С.. Книги онлайн

Умер на девяносто пятом году жизни 16 февраля года. Дважды пытался защитить диссертацию, но дважды не смог: Автореферат второй диссертации был уже напечатан, и ее активно использовал в картине"Сталкер" Андрей Тарковский. В начале пятидесятых Григория Померанца исключили из партии, осудили за антисоветскую деятельность на пять лет лагерей, он неоднократно подвергался репрессиям за диссидентскую деятельность. Григорий Померанц полемизировал с Солженицином, отстаивая право личности на автономность в противовес почвенничеству и национализму автора книги"Архипелаг ГУЛАГ". Он был противником всяких утопий и мифологем, наукообразных идеологических схем, приводящих к гибели тысяч и миллионов, что несравнимо ни с какими жертвами маньяков-убийц. Основой человеческого бытия Григорий Соломонович считал глубинную внутреннюю философию и религию.

Девятины по Померанцу

Философ Григорий Померанц останется с нами еще и благодаря новому проекту на телеканале"Культура" Поводом для публикации этого материала стали две даты и одно событие. Две даты почти сошлись: Это было 27 февраля. А событие - Григорий Померанц останется с нами еще и благодаря новому проекту, который должен предстать перед телезрителями.

Авторы цикла фильмов"Открытость бездне Достоевского" предоставили их"РГ", и мы публикуем некоторые высказывания Григория Померанца. Но начинаем с того, что публикуем слова философа и его жены из программы цикла"Больше, чем любовь".

Гирш Оленев-Померанц не любил долго говорить: мало того, что у него был Гирша Оленева-Померанца было всего – и контузия, и пытки, и страх.

На головах царей божественная пена. Когда бы не Елена, Что Троя вам одна, ахейские мужи? Как землю где-нибудь небесный камень будит, - Упал опальный стих, не знающий отца; Неумолимое — находка для творца — Не может быть иным — никто его не судит. Чувствую плоть небесного камня, разбудившего землю. И от этого какой-то космический ритм в политических стихах, какая-то вещая сила в проклятиях и пророчествах: И открыты ворота для Ирода Он пишет, конечно, не так, как Белый или Блок, но ведь и не так, как Гумилев, и не так, как Ахматова.

Он пишет, как Мандельштам. И возникали стихи, более темные, загадочные, полные намеков на несказанное, чем самые темные и загадочные стихотворения Блока. Первое стихотворение написано как положено. Все в нем зримо, пластично, акмеистично. Преисподняя становится уютным, изящно прибранным будуаром: Когда Психея-жизнь спускается к теням, В полупрозрачный лес, вослед за Персефоной, Слепая ласточка бросается к ногам С стигийской нежностью и веткою зеленой.

Навстречу беженке спешит толпа теней, Товарку новую встречая причитаньем, И руки слабые ломают перед ней С недоумением и робким упованьем.

К пяти годам я на всех этих языках читал и писал. Из еврейского я больше любил рассказы Ицхока-Лейбуша Переца. Пожилым человеком, позабыв еврейскую грамоту, я перечитал Переца в русском переводе и поразился — почему в семь лет я предпочел его веселому и доброму Шолом-Алейхему. Половина рассказов Переца — о поисках духовной радости в посте и молитве. Семья ничего подобного не подсказывала. Одна бабушка была верующая, дядя Александр демонстративно ел ветчину.

Григорий Померанц — о том, как быть самим собо мои попытки растопить глыбу накопленного страха показали мне, что не на.

Кроме заметок и размышлений собственно Тарковского, в книге представлены воспоминания и эссе людей, его знавших. В их расуждениях о его творчестве ценного, по большому счету, немного. Но взгляд Григория Померанца, как обычно, стоит внимания. Но в разговоре об искусстве нет окончательных истин. Случай заставил меня пересмотреть свои старые впечатления, и я почувствовал семь фильмов как семь глав одной серии. Насквозь субъективной и в то же время"транссубъективной", как сказал бы Бердяев.

И в этом лирическом эпосе все главы оказались нужны - и совершенно удавшиеся, и менее удачные. Подобно поискам Сталкера, все повороты пути режиссера ведут к одной цели. Сталкер видит, что Писатель и Профессор ничтожны, что они бесконечно далеки от"сокровенного желания", да и сам он не дорос до него, и все же не теряет надежды, идет к комнате, где может просиять свет, и ведет за собой других. В единстве серии мальчик из"Иванова детства" сблизился с мальчиком из"Зеркала", военные приключения отодвинулись назад, а вперед вышел вопрос, с которым Иван Карамазов обратился к Богу: И как жить человеку, ранимому, как ребенок, в этом страшном мире?

Частные вопросы тонут в сверхвопросе:

Войти на сайт

Я прочел его, том за томом, на третьем курсе и сразу, на всю жизнь, был захвачен. Достоевский объяснял мне меня самого — и я в себе заново постигал его и и пытался пройти сквозь них по-своему и, по-своему сводя концы с концами, как-то понимал Достоевского. Идея, которая ушибла меня, была идеей бесконечности. Всякое число, деленное на бесконечность, есть нуль. От этой простой математической операции почва обрушивалась у меня под ногами и я летел в бездну.

Природа знать не знает о былом, Ей чужды наши призрачные годы

цитат из книг Григорий Померанц. Любовь так тесно связана с болью, что без готовности терпеть боль и страх боли она совсем невозможна.

Автореферат второй диссертации был уже напечатан и ее активно использовал в картине"Сталкер" Андрей Тарковский. В начале пятидесятых Григория Померанца исключили из партии, осудили за антисоветскую деятельность на пять лет лагерей, он неоднократно подвергался репрессиям за диссидентскую деятельность. Григорий Померанц полемизировал с Солженицином, отстаивая право личности на автономность в противовес почвенничеству и национализму автора книги"Архипелаг ГУЛАГ".

Он был противником всяких утопий и мифологем, наукообразных идеологических схем, приводящих к гибели тысяч и миллионов, что не сравнимо ни с какими жертвами маньяков-убийц. Основой человеческого бытия Григорий Соломонович считал глубинную внутреннюю философию и религию. С конца восьмидесятых и до последнего времени Григорий Соломонович Померанц получил возможность выступать с публичными лекциями, писать и издавать в открытой печати статьи и книги, вести семинары.

ЧЕРЕЗ СТРАХ. КРЫЛО ПЕРВОЕ

Мне хотелось в него всмотреться. Бывший школьный учитель, спокойный, мягкий, Сидоров разговаривал с солдатами, как с учениками. Лихости в нем не было никакой.

Философ-эссеист, критик, культуролог Григорий Померанц. От страха за себя он раз и навсегда избавился еще на фронте, среди.

Человек ниоткуда Около 40 лет назад я встретился с выдающимся, а может быть, и гениальным мыслителем, хотя истинное его величие осознал много позже Когда он ушел, работавшие в моем отделе девушки прыснули со смеху: Со статьей в руках я пошел в свой маленький кабинет, решив прочесть ее позже — в тот день мы были заняты выпуском очередного номера. На ходу кинул взгляд на первые строчки, и уже этот первый абзац так зацепил меня, что оторваться стало физически невозможно.

Я единым духом прочитал всю статью — да так в нашем журнале еще не писал никто и никогда! В уме всплыл странный телефонный разговор недельной давности с автором. Мне потребовалось найти философа или историка, который мог бы толково написать о героях — о том, как из века в век складывались и менялись представления людей об их месте в жизни общества.

Три уровня бытия

Этот текст мы получили 14 февраля. Спасибо Азарию Мессереру и Ларисе Миллер. Когда он ушел, девушки, работавшие в моем отделе, прыснули со смеху:

персональный сайт ГРИГОРИЯ ПОМЕРАНЦА и ЗИНАИДЫ МИРКИНОЙ. главное в которой - «совершенная открытость и свобода от страха». Новое .

Раньше мировые религии выполняли эту задачу, связывая людей общими символами вечности, воплощавшими единство и солидарность людей в рамках великих цивилизаций. Сегодня эти религии несут на себе отпечаток обособленности прежних цивилизаций друг от друга. Поэтому перед нами стоит проблема такой интерпретации великих традиций, чтобы они воспринимались как различные ипостаси Единого. Ведь вся история развития человечества проходит именно такой путь: Ныне мы находимся в самом начале третьего этапа.

Известно в то же время, что жизненный путь отдельной человеческой особи моделирует путь всего человечества. Таков общий смысл концепции трех уровней бытия. Итак, я различаю в себе три уровня. Это не значит, что их нельзя насчитать больше. Незыблемость ее только в том, что она есть. Число и форма ступенек зыблемы до бесконечности.

Но сейчас я говорю о другом:

Уровни 74